Александр Кабаков. Сочинитель -
32 >
возвращаться к началу, и смысл проступал, несмотря на перепутанный
где-нибудь падеж, окончание, меняющее местами объект и субъект
действия.
Все чаще в последнее время он задумывался о тех странных, по
привычке казавшихся бессмысленными годах, которые принято считать, не
вдаваясь, счастливыми, - о детстве и молодости. И получалось, что между
ними и нынешней жизнью был какой-то незамеченный провал или рубеж,
какое-то пространство, перейдя которое, он сначала изнутри, а потом и
во внешних своих чертах стал совершенно другим. Что-то такое случилось,
после чего и читать стал по-другому, и музыку слышать иначе - музыку,
кстати, хуже и тупее, а видеть все ярче и подробней, хотя иногда и
наоборот: смазанно и без настроения... Главное же - думать стал. Не
то чтобы как-то глубже или серьезней, а просто - стал думать.
Выяснилось, что раньше не думал вовсе, обнаружились чудовищные пробелы
не только в знании, половину классики из школьной программы либо вообще
не читал, либо помнил смутно, но, что хуже, сам заметил удивительные
лакуны в собственной системе мнений и взглядов. И вот заполнение,
причем очень быстрое, всех этих пустот сделало его совершенно новым
человеком, а прошлая жизнь ушла, исчезла, и если вспоминалась, то
исключительно как чей-то не слишком интересный рассказ.
Вспоминался двух-трехэтажный поселок, степь окружала его полынью
цвета парадных офицерских шинелей - летом; дикой глинистой грязью
осенью; редким, с черными прорехами, постоянно сдуваемым снегом зимой;
снова грязью начиная с марта; и, наконец, тюльпанами всех цветов.
Мелкими разноцветными тюльпанами.
В поселке дома были двух типов: восьми- и двенадцатиквартирные, в
один или два подъезда, как во всех поселках, выстроенных в начале