Александр Кабаков. Сочинитель -
28 >
обивка которого по краям сильно вытерлась и лоснилась белесым. Он
покачивался на задних ножках и, закинув ногу на ногу, старательно
удерживал шлепанец, зацепив его растопыренными пальцами и напрягая
ступню. Трое, наоборот, придвинулись к столу очень близко, налегли на
него локтями. Коньяк, несколько тарелок с нарезанной дорогой рыбой,
остатками икры, жирной копченой колбасой, две переполненные окурками
пепельницы создавали обычный натюрморт мужского стола, только качество
еды и питья отличало этот стол от сотен и тысяч других, вокруг которых
сидели в это время десятки тысяч мужчин в стране...
- Здорово, Иван Федорович. - Раскачивавшийся на ножках стула
кивнул вошедшему, с неудовольствием глянув на его костюм. - Лучше
ничего не придумал, чем в мундире приехать? Тут по трассе кто только
не шастает, и дипломаты, и корреспонденты, вокруг их дачи, а ты своими
эполетами сверкаешь... Небось еще и шофера привез?
- Сам за рулем, - обиженно ответил генерал, подсаживаясь к столу.
Один из аборигенов в спортивной одежде тут же отыскал чистую рюмку,
налил коньяку, поставил перед гостем. - Сам всю дорогу, понимаешь, за
баранкой, как пацан, а ты еще мне вычитываешь...
- Ладно, - вздохнул, продолжая качаться, будто испытывал
устойчивость стула, человек в шлепанцах. - Ладно, что с тобой делать...
Ты же небось без своих звезд посрать не ходишь... ну, выпей,
расслабься да включайся в разговор.
Лампы сияли на веранде, теплом наливались оранжевые шторы, светлые
квадраты лежали на асфальте подъезда, на траве. И уютен был страшный
ночной разговор.
- Значит, этот... танцор хренов, - генерал уже глотнул
рюмку-другую коньяку и зажевывал их бледным куском осетрины, которую