Александр Кабаков. Сочинитель -
26 >
врубил музыку на полную, вездесущая Тина Тернер закричала на всю
московскую ночь, в мокром асфальте отражались огни. Мокрая ночная
Москва, да ночная же в свежем снегу, да, пожалуй, утренняя на исходе
листопада - вот и вся красота этого проклятого, единственного в жизни
места, а в остальное время видны помойки, руины, лужи в выбоинах и
вечные стройки.
Понимаешь, совершенно неважно не только о чем сочинение, но и
какова его каждая строка. Нужно только, чтобы время от времени
возникало у тебя самого такое чувство, вернее, предчувствие... Ну
точно, как у тебя с твоей переводной картинкой, понимаешь? Ты ведь
знаешь, что эти занятия очень похожи... И вот, когда хотя бы одна
картинка ожила, засияла, вспыхнула жизнью, - уже все в порядке, уже не
зря садился за машинку. Тогда остается еще одно: надо все дописать и
кончить так, чтобы эта яркая картинка не умерла, не засохла, не
перестала сиять, надо сохранить это дыхание и так кончить. Понимаешь?
Здесь есть полная аналогия: у тебя одна картинка, другая, они
проявляются, прорываются одна за другой, а я должен терпеливо тянуть
свою линию, выдерживать ритм и при этом сохранять интерес, и стремиться
к концу, к завершению изо всех сил, и в то же время сохранять для этого
завершения силы, чтобы все не испортить!.. Ты слышишь, что я описал
нашу любовь? А я слышу, что это инструкция по изготовлению романа.
Собственно, любовь ведь так и называется - роман... Ты сентиментальный,
старомодный, милый, любимый, красивый, я тебя люблю. И я тебя люблю.
Такси, такси, такси. Я пошла. Пока. Хлопнула дверь подъезда,
загудел лифт, встал. Зажглось окно.
Поехали, командир.
Загляни в мое сердце, рыжая Тина советует правильно, загляни в мое