Александр Кабаков. Сочинитель -
24 >
пользоваться советским новоязом...
Она уже откровенно плакала, отвернувшись от проходящих и отчаянно
промокая еще не потекшую тушь, он курил, всасывая мокрую горькую
сигарету, и чувствовал, что уже не остановится, что кончится плохо.
Ты хочешь меня обидеть, ты специально говоришь обидные вещи. Я
думаю о твоей работе, о твоем достоинстве, а ты идешь на меня войной!
Все, не могу больше... По-моему, ты просто решила, что можешь
руководить мною, даже сочинительством! А я, между прочим, не мальчик,
и есть читатель, которому именно мой кич, поп-романчики мои -
подходят!.. Да я сама!.. Ну что, что ты сама?!
Она ушла на вечерний выпуск, он докурил и уже собрался ловить
такси обратно, как увидел коллегу. Коллега прибыл на молодежную
передачу в качестве именитого гостя и комментатора, редактор со всем
почтением встречал знаменитость у входа. Через несколько минут был
выписан еще один пропуск, они с коллегой уселись за кофе в полутемном
баре. Кофе наливали в граненые стаканы - до половины. Коллега вытащил
из заднего кармана чудесную английскую фляжку - в коже, с
завинчивающейся крышкой, изогнутую по форме ягодицы, - предложил
хлебнуть скотча. Был он в последний год удачлив необычайно, быстро
богател, с удовольствием этим пользовался, реализуя свои давние желания
провинциального пижонистого парня, но глупел на глазах, становясь
каждой бочке затычкой, комментировал даже и конкурсы красоты, и
парламентские дебаты, рассуждал об экономике и истории и все время
приплетал нравственный императив - увы, не всегда к месту.
- А я с бабой своей поругался, - глотнув, сообщил он знаменитости,
тут же обругав себя в уме за идиотскую откровенность.
- Не переживай, старик! Поругались, помирились, дело житейское, а