Александр Кабаков. Сочинитель -
14 >
образованных, серьезных людей нашлось место. Кто он такой, в сущности,
какой из него оператор? Два года возился с убогими пультами
непрофессиональной советской рок-группы, да три года службы... Беглый
корабельный радист, вот и вся профессия. Диплом нужен, диплом, а то
выпрут со станции - и конец...
За воротами, миновав будку охранника, который ему кивнул и даже
подмигнул - мол, опять без мотоцикла, значит, вечером по пиву, как-то
они потрепались немного с этим немцем, - он поднялся на низкое крыльцо,
прошел мимо еще одного охранника, не останавливаясь, поскольку тот
проверял только сумки, - и тут из-за стеклянной двери ему замахал
Глебка из украинской службы, выскочил навстречу:
- Слухай, тоби до дому потрибно зараз, понял? Ютта зазвонила,
шось с хлопчиком, не зна шо...
- Шо таке? - От неожиданности и с перепугу Юра тоже перешел на
мову, хотя они с Глебом обычно говорили по-русски, на чем и сдружились:
и хохлы нечистопородные, и в москали не вышли, харьковчане. - Шо
зробылось?
- Я знаю? - Глеб пожал плечами. - Давай зараз твоим у сэрвиси пиду
скажу, а ты в такси да ехай...
Юра выскочил за ворота, на счастье, тут же тормознул такси. Пока
ехал, в уме мелькало, повторяясь, Юра унд Ютта... Юра унд Ютта... Едва
ли не первые слова по-немецки, которые он услышал. Они ехали в ночном
грязноватом поезде, в соседнем купе турки громко спорили за картами.
"Юрик?" - не поняла она его харьковского имени. "О, Юра, я, я... - И
несколько раз повторила: - Юра унд Ютта, Юра унд Ютта". И вдруг
погладила его по голове - сразу, в мгновенье, став и матерью, и женой,
и сестренкой, и любовницей - хотя еще месяц гуляли вечерами по
Кауфингерштрассе, держась за ручки и даже не целуясь... А теперь не