Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
95 >
писатель-не писатель, а факт, что твой брат - отказник. Так что давай
дальше, заканчивай рассказ, говори, при чем здесь ты, да будем решать, что
делать...
Быстро уставший слушать непонятные и никакого отношения к ним с
Мишкой не имеющие сказки - Колька уже давно умотал. Очкастый писатель
приканчивал пачку кубинской махры - черт его знает, как он выдерживал этот
горлодер. Сергей Ильич вел рассказ к концу, и Кристапович изумлялся -
давно уже он не верил в возможность таких ситуаций в современной жизни,
давно уж и забывать начал веселые годы, когда гонял он по ночной бессонной
Москве на "опель-адмирале" и твердо верил в возможность своего кулака и
маленького револьвера, припрятанного под сиденьем, - и вот будто все
вернулось...
К началу весны все изменилось настолько, что даже и воспоминаний о
прошлой жизни у Елены Валентиновны не осталось. И вообще ничего не
осталось. Полностью перестав спать и приобретя манеру то и дело без
видимой причины плакать, а после удара затылком о кухонный пол еще и
постоянные головные боли, Елена Валентиновна пошла к врачу, тот отправил
ее к другому, дали больничный, еще один, потом на три недели уложили в
стационар, большой парк был засыпан глубочайшим снегом, Елена Валентиновна
гуляла в той самой, привезенной дочерью, от покойника оставшейся дубленке
и в негнущихся, режущих под коленками больничных валенках. Глаза
слипались, в кривом, ржавом по краям зеркале над умывальником она каждое
утро видела свое распухающее лицо, толстела не по дням, а по часам,
товарки по несчастью знали точно - от аминазина. И в один прекрасный день
оказалась дома - без работы, с третьей группой инвалидности и пенсией в
семьдесят рублей. Прибежала Стелла, со страхом и неистовым любопытством