Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
91 >
Перед рестораном, на стоянке, снег был сплошь гофрирован шинами, из
стилизованного деревянного дома рвалась музыка, милый Елене Валентиновне
запах сосен, напоминающий о прошлых, нормальных, невозвратимых зимах с
лыжами в Богородском парке, мешался с тошнотворным запахом бензина и
сильных - французских, наверное, дилетантски подумала она, - духов. В зале
народу было полно, за дальним столиком сидели друзья Георгия, все те же,
как с карикатур Бориса Ефимова. Мужчины и женщины, сидевшие за другими
столиками и танцевавшие посередине зала, все были примерно одинаковые.
Мужики либо напоминали опять же друзей Георгия, либо были определенно и
безусловно иностранцами, которых она по непонятным и для себя самой
признакам, будучи невнимательной к одежде, все же всегда безошибочно
отличала. А женщины все были очень нарядны, надушены, большей частью
молоды или казались молодыми, среди них не было ни одной в очках, и Елена
Валентиновна даже в своем серебряном платье и дико неудобных, хоть и
лайково мягких сапогах от всех остальных дам - она не терпела этого слова
- сильно отличалась. Может, тем, что платье носила неумело, а сапоги тем
более, может, просто выражением лица, какое складывается к середине жизни
у человека, всегда зарабатывавшего на себя и зарабатывавшего серьезным и
скучноватым делом...
Выпили за уходящий, за наступающий, в зале все неслось и вспыхивало,
друзья Георг время от времени вытаскивали зеленые полусотенные бумажки и
шли к оркестру, после чего певцы прерывали свой англосаксонский
бесконечный вокализ, меняли высокие подростковые голоса на обычные
хамоватые и лихо отхватывали какую-то песенку, вроде блатных, времен
детства Елены Валентиновны, только еще глупее и местечковее.