Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
90 >
Разбудил Георгий, совал в лицо пластиковый мешок, вытряхивал из него
блестящее платье, отливающее металлом, - такого она раньше не то что не
носила, и не видела никогда. Хотела встать - покачнулась, ее едва не
вырвало прямо на шикарное платье. "Э-э, дорогами Леночка, - захохотал
Георгий - похмеляться надо, да? Сейчас, сейчас..." Почти насильно влил
полстакана коньяку, потащил под ледяной душ, когда через час она почти
очухалась - рвало ее минут десять - снова заставил выпить коньяку... Часам
к семи она уже была совсем в норме, и даже весело ей вдруг стало, хотелось
в ресторан, о котором она раньше только слышала какие-то неотчетливые
легенды, танцевать хотелось - она все забыла, будто и не было ничего, и
даже Георгий, достающий из огромной плоской коробки невиданно тонкие
сапоги и ахающий - какая фирма, а, смотри, какая изящная вещь, а, - не
раздражал ее, будто так и должно быть - все эти вещи и такой человек в ее
квартире... "Рублей сто, наверное, сапоги", - сказала она с уважением.
Дочь, которая вдруг оказалась здесь же - пикник не удался, что ли, -
засмеялась с выражением всего того же холодного внимания в ускользающих
глазах: "А триста не хочешь? Не те понятия у тебя, мамочка,
доисторические..." Сама она тоже собиралась в какую-те компанию,
заглядывала в зеркало через плечо отчужденно взирающей на себя Елены
Валентиновны. Георгий протянул девчонке такую же коробку с сапогами - Бог
его знает, откуда он их извлекал, как фокусник. Дочь застыла, потом,
пробормотав "Спасибо, Георгий Аркадич", ушла в комнату, натянула сапоги и
осталась сидеть на диване, вытянув перед собой ноги, будто оцепенела...
На плечи Елене Валентиновне Георгий накинул свою дубленку. "Слушай, и
то приличней, чем твое пальто-мальто..."