Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
87 >
отдел, села за стол, вдруг стол уплыл в сторону, и она оказалась лежащей
на клеенчатом диване медпункта, над ней было слишком крупное, близко
склоненное лицо Стеллы, от непереносимого любопытства подруга даже кончик
языка высунула. "Наверное, - сказал чей-то голос, - возрастное... бывает.
Ей сколько? Ну видите, приливы, дело обычное..."
Дочь не замечала ничего. Прибегала, хватала сумку с барахлом для
бассейна, книгу, неестественной официальной улыбкой отвечала на идиотские
шутки Георгия Аркадьевича и убегала, на ходу запив холодный сырник водой
из-под крана. С Еленой Валентиновной почти не разговаривала. Только
однажды спросила: "Он теперь всегда будет жить у нас?" И, пока мать
собиралась с силами, махнула рукой: "Пусть, я не против... Он, видимо,
богатый?" Елена Валентиновна только дернулась - она как-то давно не
употребляла даже мысленно этого слова по отношению к живым людям - то ли
не задумывалась об их богатстве, то ли круг знакомых был такой - нечего и
задумываться.
Совершенно изменился быт. У дочери появились джинсы за полторы сотни
- после чего она и сделала умозаключение относительно Георг, ели теперь
очень поздно, часов в девять вечера - он привозил финскую колбасу,
сулугуни и зелень с рынка, на столе стояла бутылка коньяку... Перед сном
Елена Валентиновна, как всегда, гуляла с Сомсиком. В голове было пусто,
мелькали какие-то нелепые картины, такс шел молча и сосредоточенно, на
других собак глядел отчужденно, даже к приятелям не бежал - так ведут себя
со сверстниками дети, пережившие горе.
К ее собственному удивлению, на работе никто ни о чем, кажется, не
догадывался, забыли и о предполагаемом романе с кавказцем, и даже об
обмороке, а Стелла не интересовалась и тем, как Елена Валентиновна