Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
7 >
Наверху была спальня - стояли те самые две кровати с коричневыми
спинками и блестящими шарами. Одна была застелена толстым клетчатым
черно-красно-зеленым платком с колючим ворсом. Платок этот лежал прямо
поверх матраца, простынь под ним не было. На второй кровати, понял Мишка,
хозяин вчера лег спать - она была не застелена, простыни сбиты, блестящее
стеганое одеяло вылезло из пододеяльника, две большие подушки лежали одна
на другой, рядом на тумбочке горела электрическая лампа под плоским
зеленым стеклом - чтобы читать. Лампу выключить забыли...
Мишка сразу увидел все на этой постели и отвернулся - даже
испытанному в деле моряку надо было бы привыкнуть к тому, что увидел он на
подушках. Мишка подошел к окну, подышал. Начало темнеть, сосны шумели,
ветер нес мелкий льдистый снег. Свет лампы, стоящей у кровати, теперь
лежал на снегу, его лимонное пятно окружало как раз то самое место, где
Мишка нашел книгу. По осыпавшейся лунке в снегу изгибалась Мишкина тень...
Шифоньер был открыт, там висели два костюма - розовато-бежевый
летний, точно такой был у одного отцова приятеля, Яниса Генриховича, и
темно-серый, с жилетом - такой был у отца. Лежали зефировые рубашки без
воротничков - такие Мишка и сейчас донашивал после отца, лежали отдельные
воротнички - их мать давно на заплаты пустила, лежали трикотажные кальсоны
- отец кальсон не носил, валялся берет - отец стал носить такой же после
той самой командировки, из которой вернулся загорелый и с плохо
двигающейся правой рукой... Еще висели в шифоньере на протянутой между
вбитыми в дверь гвоздиками веревочке галстуки - три пестрых, тонких, на
резинках и одни из такого же темно-серого материала, как костюм. У отца
тоже был такой галстук. Еще лежали трусы, теплые нижние фуфайки, вязаная