Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
67 >
Сами официанты в засыпанных перхотью и мелким зеленым луком полуфраках
спешили разнести заказы, пока не мешают танцующие. Мэтр с проваленными,
будто чахоточными, горящими щеками, в отличной паре из стального "метро",
не меняя брезгливого выражения, взял тридцатку, отвел их к столику в углу,
далекому от оркестра, почти не видимому за окружающим центр зала барьером.
Заказали бутылку муската, кофе, "наполеонов", мороженого. Файка собралась
в уборную.
- Не ходи, Файка, - сказал Колька, он сидел на крае стула,
оглядывался, как волк, всем телом, бобочка топорщилась на спине. - Не ходи
никуда одна, и вообще, не шастай. Свои не приштопают, так начальнику опять
какому-нибудь на глаза попадешься...
- Начальники сюда не ходят, - усмехнулась Файка, - они на дачах
Лещенко и Русланову слушают. И зовут меня теперь не Файка, а Резеда, а
Файку мы с тобой утром в печи истопили, а наших здесь еще нет, они раньше
десяти не приходят...
- Не ходи, - Мишка дождался, пока она высказалась, опровергать не
стал - просто приказы. И она осталась. Принесли кофе, мороженое текло в
мельхиоровых вазочках, и струйки варенья расплывались в белой жиже, как
кровь в талом снегу. Оркестр заиграл для начала "Блондинку", потом "Мою
красавицу" - причем, конечно, за половиной столиков при этом затянули "Фон
пер Пшика", - а потом взялся за более новое: из "Судьбы солдата", из
"Серенады". Между столиками уже танцевали, тряслись, положив руки друг
другу на плечи, первые, но не самые отборные танцоры: ребята в как бы
стильных, а на самом деле просто с чужого плеча пиджаках чуть не до колен,
с блестящими от помады прилизанными висками, девочки с модной стрижкой
веночком, но в давно ушедших английских жакетах с плечами и слишком
коротких юбках стиля Марлен Дитрих - в общем, Измайлово, Каляевка,