Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
65 >
полуботинках сухумского кустарного производства, бостоновых брюках,
куртке-бобочке с клетчатой кокеткой и богатом габардине, наверняка
принадлежавшем до этого какому-нибудь народному из Художественного театра.
Обживаясь, Самохвалов весь передергивался, как от настриженных за шиворот
волос, злобно щерясь, нес стильную одежду в Бога и в каждую пуговицу.
Особую ненависть у него вызвала молния на ширинке не то еще лендлизовских,
не то каким-нибудь борцом за мир завезенных из Стокгольма штанов.
Файка, внешне уже совершенно придя в себя, будто и не с нею было все,
что случилось за прошедшие двое суток, примостившись на приборном щитке
машине, мудрила чего-то с купленными в ближайшем писчебумажном чиночкой и
ластиком - приближала внешность неведомой Резеды на фотке в паспорте к
своей, обнаружив и к этому рукоделию большие способности: теперь с
фотографии смотрело совершенно неопределенное существо, причем никаких
следов подчистки не осталось. Покончив с новым документом, она принялась
за то же дело с другой стороны: сняла в машине шубу, стянула через голову,
не обращая внимания на Мишку и стукаясь о потолок руками, шелковую блузу с
прошвой и, оставшись в сорочке с бретельками, перекрученными на круглых,
без всякого намека на ключицы, плечах, в десять минут одними канцелярскими
ножницами постриглась, срезала косу, уложенную обычно в корону вокруг лба,
из газетных обрывков сварганила папильотки, сгоняла Кольку за бутылкой
пива, которым аккуратно, но щедро смочила сооружаемую прическу, распустив
по машине хлебный запах - и стала вылитая "я у мамы дурочка".
"Комсомольская правда" с руками бы оторвала типаж для очередного
фельетона.
Сам Мишка почти все это время пролежал на вытащенном из багажника