Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
59 >
там в своем ГОНе, понимаешь...
Расчет был именно на это - оскорбить нелепо-придирчивым тоном,
отсутствием страха и почтения, заставить закипеть. Об опасности нарушения
инструкции - не выходить из машины - со зла забудут. Кристапович был
уверен, что всерьез ни о какой возможности сопротивления им с чьей-либо
стороны тупая эта опричнина и не думает, про себя-то они точно знают цену
байкам о шпионах и диверсантах на коровьих копытах...
Все сработало. Дверца распахнулась настежь, высокий в шляпе -
наверное, тот рыжий, - рванулся к Кольке:
- А, мама твоя... - и тут же дернулась Колькина рука, мелькнула
полосатая палка, покатилась шляпа, в то же мгновение Мишка уже был возле
"паккарда", зафиксировал взглядом одного - действительно, на Зельдина
похож - пуля, второго - лица не видно, успел наклониться, рвет из-под
реглана пистолет - пуля... Мимо! Что это?! Человек в реглане закидывается,
уплывает куда-то назад и вбок, надо снова ловить его висок стволом, а он
опять дергается и вдруг валится вперед, хотя точно - Михаил не попал в
него ни разу... Из-за спинки сиденья смотрят на Кристаповича темные, очень
темные, без выражения глаза на очень белом и очень красивом женском лице,
и Файка говорит:
- На всякий случай... может, еще жив... пристрели его, парень,
пристрели, пристрели...
И тут до Мишки доходит - этот, в реглане, лежит лицом на руле,
прижатая к баранке, задралась с затылка кепка-букле, а под выстриженным
затылком старательного костолома торчат в шейной ложбинке маникюрные
ножницы, загнанные до самых колец.
- Пристрели, - бормочет Файка, выбираясь из машины, шатаясь, идет к
"опелю", - пристрели его, парень, он еще, может, живой...
Кристапович полминуты смотрит ей вслед. Стрелять не надо: из-под