Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
50 >
безумный обросший старик, с индюшачьим носом от постоянных простуд, в той
самой тенниске, в которой был в проклятый день, с какими-то тряпками,
которыми одаривали его сердобольные молочницы, едущие по утрам от трех
вокзалов... Его не искали - к удивлению хорошо понимающих обстановку людей
- и даже не гнали из метро - к еще большему их удивлению. Впрочем, много
чего было вокруг, что удивляло людей, хорошо понимающих, по их
собственному мнению, обстановку, и что совсем не удивляло, к примеру,
Мишку, все происходящее прикидывавшего на универсальные мерки если не
"Графа Монте-Кристо", то хорошо памятного бегущем Эрфурта или Магдебурга:
безумие не подчиняется правилам... Служащие и милиция центральных станций
терпели и даже любили старика - он стал чем-то вроде метрополитеновского
раввина, с которым шли советоваться о подпольном аборте и прописке
казанской родни, о ссуде у знакомого под облигации и о достоинствах
постановки "Свадьба с приданым" и прелести актера Доронина. Старик
советовал, черпая мудрость из Конфуция и танских поэм - мудрость темную и
невнятную, как и положено раввинской мудрости. Но именно невнятность и
многозначность, как ни странно, больше всего и нравились сержантам и
дежурным но станциям...
Мишка познакомился с дядей Исаем в букинистическом, сошелся очень,
старик его полюбил на удивление здравой любовью человека беспомощного к
сильному. Мишка же отдыхал с интеллигентным безумцем от строительных
сослуживцев и девушек с высоко зачесанными надо лбом волосами и твердым
матом вполголоса.
Наконец Кристапович решил оторвать ребе от забавы.
- Посоветоваться хочу, дядя Исай, - сказал Мишка и тихо, но не
шепотом, в чрезвычайно кратких словах и без предисловий изложил весь свой