Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
46 >
немецком халате наизнанку, задравшемся выше задницы, успокоив дыхание -
им:
- За "приятного аппетита" - спасибо, но запомните: порядочные люди
этим делом днем не занимаются. Теперь слушаю вас.
Стиляга опомнился первым: помоложе, покрепче, да и "ванюшей" не
паленый. Сел на полу, осмотрелся, с омерзением задержался взглядом на
собственных мокрых штанах, подавился рвотой, обтер негритянские, да еще и
в темных каких-то пятнах, вроде веснушек, губы. Выговорил неразборчиво:
- Молодец, Миша, - кое-как собрался, переполз на стул, глянул на
покачивающиеся у двери два ствола, короткий Мишкиного "кадета" и тяжелый
своего "люгера". - Слушаешь, значит... Ну, ладно... Где татарка?
- Не ваше дело, юноша, - строго ответил Кристапович и вдруг
сообразил, что между ними и разница по возрасту - года три, не больше.
Улыбнулся - скорее не искренне, а специально, чтобы полный страх навести.
- Татарка там, где надо. Слушаю дальше.
- Деньги отдай, Миша, они не мои, меня кончат за них, - тихо попросил
стиляга. - И нас отпусти, а мы тебя больше искать не будем и народ
серьезный на тебя не выведем. Ты что, думаешь, на тебя умельца не
найдется? Найдется, Миша, не мне чета. Твои яйца трещать будут...
- Глупый ты, малый, - все так же строго сказал Кристапович. - Трещат
у того, кто их в чужую дверь сует. А раз у тебя умных предложений нет, ты
теперь своим другом займись, потом я тебе свой план сообщу.
Парень пошарил вокруг глазами, взял стоящий на столе чайник, потрогал
стенку - холодный, с великими трудами встал со стула, из носика вылил воду
на голову обожженного. Бухгалтер зашевелился, залитым кровью глазом из-за
распухшего носа окинул с полу происходящее, в пространство сказал о суках
фашистских и снова затих.