Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
4 >
чуть не задевая бортами заборы, многие из которых выпятились, провисли на
улицу.
Отродясь здесь не было дач, была обычная ближняя подмосковная
деревня. Бабы в город молоко возили, мужики, когда удавалось от колхоза
урвать день-другой, ходили в город же пилить и колоть дрова - в основном
балованным замоскорецким вдовам. Мишка здесь жил с матерью, она была няней
в доме отдыха завода "Красный штамповщик" - кто-то из прежних друзей отца
получили для нее разрешение жить под Москвой и на работу пристроил.
А теперь здесь появилась дача. Вечером того же дня, как привезли
мебель, приехал и хозяин - на простой "эмке", но с военным шофером, а сам
в гражданском. Как артист - в высокой меховой шапке, в пальто с большущим
меховым воротником, с палкой в сучках. Ручка у палки - голова козла из
белой кости. С палкой, а не хромой, и не старый, так, пожилой, лет
тридцать или сорок.
Хозяин стал приезжать на дачу каждый вечер, жить.
А Колька прямо присосался к даче. По-пластунски, как положено, полз
через заснеженный бугор, перелезал - переваливался, как Сильвер - через
новенький, еще светлый дощатый забор. Заходил на террасу, бродил по ней,
сгребая валенками насыпавшийся за утро снег, качался в чудном кресле на
полозьях, оставленном снаружи с самого начала, заглядывал в окна. Когда
мотор "эмки" начинал гудеть в дальнем конце деревни, смывался, затаивался
где-нибудь на участке за сосной. Хозяин входил, зажигал уже протянутое от
станции электричество, садился ужинать. Еду привозил с собой - шофер
вносил кастрюли, пакеты, высокую банку в матерчатом чехле на ремне. Колька
расписал банку Мишке, Мишка сказал, что банка называется термос, в ней
ничего не остывает. При отце у них тоже был термос, отец привез из
какой-то командировки, брал с собой на охоту.