Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
39 >
- А всего в машине сколько было? - перебил Мишка.
- За рулем один, грузин, похож на актера из картины "Свинарка и
пастух", рядом еще один, рыжий, из-под зеленой шляпы патлы рыжие, как у
стиляги.
- Мингрелы, - пробормотал Кристапович.
- Чего? - удивился Николай. - Ты, что ли, знаешь этих?
- Дальше давай, - буркнул Мишка, уже вжимая "опель", нескладно
поворачивающийся длинным серым телом с тяжелым крупом багажника, в
грязнейшие переулки возле Донского монастыря, виляя по задворкам и тупикам
Шаболовки и притормаживая на Якиманке.
- Тот, что вышел, взял ее под руку и говорит с акцентом: "Барышня,
садитесь в машину быстренько. Вас ждут в одном месте по важному для вас
делу". Ну, Файка дернулась, совсем стала белая и садится молча. А я этого,
конечно, за ривьеру левой, правой к яблочку...
- Не ври, - опять буркнул Мишка. Машина уже выбиралась к Солянке,
пробуравив трущобы Зарядья, буксовала в талой грязи на спусках к реке,
въезжала в глухой двор, и Колька с удивлением обнаружил, что по его
короткому и неточному описанию Мишка сразу нашел Файкин подвал -
остановились точно напротив, в подворотне через улицу. Они сидели в
"опеле", мотор тихо пел, Колька быстро заканчивал рассказ:
- Ну, не за яблочко, но за ривьеру - точно, и говорю, так, мол, тебя,
и так, в рот и в глаз, отпусти даму, фрай. А он засмеялся, в рыло мне
книжку красную сунул и говорит: "Иди, командир, иди. Идите, товарищ, не
мешайте органам выполнять свои функции..." Или вроде этого - вежливо,
сука. И с места рванули...
- От центра поехали? - спросил Мишка. - Ага. - Колька уже спускался
следом за другом в подвал. Кристапович шел, будто домой к себе. У двери
остановился, посветил плоским фонарем - с косяка тянулась веревочка под