Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
35 >
зимой у дальней-предальней родни - тетки не то четверо-, не то
пятиюродной, ровесницы по годам, по занятиям же - певицы в "Колизее".
Тетку звали Ниной, о своих отношениях с нею он старался не думать вовсе -
хотя воюя, а еще больше после войны, навидался всякого... Условие она
поставила прямое на вторую ночь: "Ну, ты что, так и будешь там матрац
ковырять?.. Если да, то метись отсюда, родственник, сию же минуту, понял?
Я не могу так заснуть, а водить начну - тебе же хуже будет..." Ну, а с
другой стороны - не очень он и сопротивлялся, так было проще, а
предрассудки забывались все бесповоротнее в той долгожданной, но такой
непредполагаемой жизни, что наступила после демобилизации... Милиция не
беспокоила, довольствуясь пропиской в каком-то общежитии - бараке за
Тайнинкой, где он и не был никогда. Ел чаще всего либо в пивной на
Тверском, рядом с Пушкиным, либо в том самом кафе - вокруг были люди, они
говорили вроде бы об интересном для него, но уже через пять минут такого
случайного подслушивания или случайной же беседы ему становилось
невообразимо скучно и одновременно смешно - будто с пай-мальчиком,
послушным маменькиным сынком поговорил... А ведь и сам мог быть, как
какой-нибудь из этих, в наваленных пестрых пиджаках-букле и полуботинках
на "тракторах" - кабы не война, не бездомье, не отец, не вся эта его
проклятая уродская жизнь...
И как раз тогда, когда он твердо решил: "Все, надо чего-то делать,
выбираться надо из помойки, да и должок бы отдать тот не мешает, если
удастся, а не удастся - так и черт с ним, можно и об угол башкой..." - как
раз в этот момент зазвенело стекло, и он увидел пьяного Кольку, сына
хозяйки той подмосковной избы, где плакали они с матерью вдвоем по ночам,