Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
34 >
четырех часов подряд удавалось рвануть - вполне выспавшимся.
Сейчас было над чем подумать. К вечеру встречи с Колькой в жизни
Михаила Кристаповича набралось предостаточно проблем. Капитан в запасе
Кристапович, образование полное среднее, Красная Звезда и семь медалей,
полковая разведка, последние три года работал по снабжению на стройке, что
дурным сном росла на Смоленке. Зэки таскали отборный кирпич, пленные
месили раствор под дурацкую свою петушиную песню, а он сидел в фанерной
хилой конторке, крутил телефон, ругался с автобазой и цемзаводом и все
яснее понимал, что так и всю жизнь просидеть можно, если не случится
чего-нибудь такого... Чего и случиться не может. И пройдет она,
единственная жизнь, в этой или другой такой же фанерной будке, и все.
Имущества у нем имелось: автомобиль "опель-адмирал", вывезенный по
большой удаче из логова зверя, попал Мишкин дивизион прямо на отгрузочную
площадку завода, где стояли три таких новеньких машины, и Мишка до сих пор
удивлялся, как он тогда все хитро обделал; кожаное пальто, доставшееся от
одного летуна, осваивавшего в свое время "Аэрокобру", а освоившего в
результате "голубой дунай" у Марьинского мосторга; неплохой еще синий в
полоску костюм из кенигсбергского разбитого конфекциона, поднятый с
усыпанной мелким стеклом мостовой; в мелкую бордовую полоску костюм не
хуже, чем у Джонни Вейсмюллера; да отличнейший "айвор-кадет", бульдожка,
милая короткоствольная штуковина, неведомыми путями попавшая в комод той
спальни, в прелестном профессорском домике, недалеко от лейпцигского
гестапо, а теперь лежащая под левым передним сиденьем машины, завернутая в
промасленную зимнюю портянку.
Жилья же не было совершенно, летом ночевал в фанерном своем кабинете,