Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
33 >
привычным удивлением смотрел, как похмеляются, его к этому никакой
ректификат не привел, пока выдерживал что и сколько угодно без
последствий.
- Встретились, - крутнул головой Колька, нетвердо поставил на
столешницу стакан, отгрыз кусок от изогнувшейся черной корки, закурил,
старательно жуя мундштук "казбечины". - Встретились, мать его в кожух...
Кристапович молча слушал, о себе рассказал коротко и снова слушал,
курил Колькины папиросы - свои забыл в кафе, потом снова пошли в магазин -
курево кончилось, да и водка тоже. Взяли того и другого, напугав
старуху-продавщицу в старой синей милицейской шинели зелеными с недосыпу и
перепою рожами, вернулись, и снова разговаривали - часов до трех дня, до
хрипа. Уже почти засыпая, Михаил сказал:
- А я продавщицу узнал, Колька. Это ж нашего мильтона Криворотова
жена, правильно?
- Точно! - изумился Колька. - Ну, у тебя память! Ну, бля, мыслитель с
Бейкер-стрит!.. Только не жена, вдова. Помер мильтон наш, взяли его перед
самой войной, в мае, чего-то насчет немцев неуважительно звезданул, его и
взяли, а он тут же в районе, под следствием и помер... Дружки у него там
оставались, следователи, наверное, дали в камеру-то наган - помереть...
Он поматерился еще минут с пятнадцать, допил бутылку и тяжко
захрапел, привалившись к щелястой, с вываливающейся паклей бревенчатой
стене, по которой тенями носились крупные черные тараканы. И, глядя на
них, совсем других, чем городские рыжие, задремал и Кристапович. Сон его
был обычным, к какому он уже давно привык - ни на минуту не переставал во
сне соображать, прикидывать, обдумывать - так спал все время на войне,
может благодаря такому сну и выжил, да и за последние годы работать во сне
головой не отучился. К собственному удивлению, просыпался - если больше