Философская книга.

32 >

тех краях налетел на второе проникающее в бедро...
     Тем все и кончилось. Да, вот еще что: дача сгорела - совсем  недавно,
в начале семидесятых.



2. ЛИНДА С ХЛОПКАМИ

     За соседним столиком  зазвенело  стекло,  Кристапович  обернулся.  По
скатерти плыло рыжее коньячное пятно, погасшая настольная лампа лежала  на
боку, а рядом с ней таким же недвижимым предметом лежала  голова,  которую
он узнал сразу же - будто не было десяти с лишним лет, и войны,  и  прочем
всем, и будто не была  эта  голова  наполовину  седой,  и  не  врезался  в
налившуюся пьяной кровью шею воротник дряхлого уже офицерского  кителя,  и
будто не шумело вокруг знаменитое кафе, не подсаживались в углу к поэту  с
дьявольским профилем прихлебатели - кто  теша  душу,  с  угощениями,  кто,
наоборот, выпить задарма... Михаил встал,  отогнал  возникшее  -  школу  в
снегу, училку, нудным своим Базаровым усыпившую некрепком  на  впечатления
хозяйкиного сына - и потащил Кольку вон, на слякотную улицу Горького,  под
гудки "побед", высаживавших на славном углу центровых ребят в полупальто с
цигейковыми  шалями  и  со  сверкающими  бриолином  коками  на  непокрытых
головах. Запихнул пьяного, разъезжающегося драными хромачами по  грязи,  в
просторное и пыльное нутро "адмирала", вернулся расплатиться - и уже через
полчаса гнал машину по едва видимому шоссе, наугад,  туда,  где  жили  они
когда-то, не так чтобы очень плохо, да очень горько...
     Николай, конечно, проснулся в пять, стонал, тыкался по избе за водой,
зажег десятилинейку, едва не разгрохав  стекло,  долго  сидел  за  столом,
отчаянно скребя белый волос под  несвежей  байковой  рубахой-гейшей,  дико
пялился на Михаила.  Разговор  пошел  только  часа  через  полтора,  когда
удалось добыть в сельпо  мутноватую  "красную  головку"  -  Кристапович  с

Следующая

32 >