Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
31 >
проходил быстро - и милиционер косился на сумку, и самому почему-то бывало
не по себе. Иногда дорогу ему преграждала выезжающая огромная машина,
милиционер делал левой рукой предупреждающий жест перед почтальоном -
погоди, мол - правую же ловко вскидывал к шлему, отдавая честь сидящему
глубоко на заднем сиденье человеку в серой шляпе, со стеклышком, мерцающим
под правой бровью... Сегодня же милиционеров было двое, машина выехала
сначала одна, потом другая, и во второй почтальон разглядел какого-то
странного: с кривоватой челюстью, с глубоко запавшими глазами. Второй
милиционер, незнакомый, подтолкнул зазевавшегося письмоносца, чтобы тот не
задерживался, а тем более не присматривался... Настроение у служащего
вовсе испортилось, а тут еще и в первом же доме, в который он сунулся со
своей сумкой, ждала неприятная, всякий раз пугающая новость. Только он
примерился сунуть конверт, надписанный прямым и крупным детским почерком,
в ящик на двери правой квартиры второго этажа, как заметил проклятую
бумажку с печатью, веревочки, будь они трижды неладны, от косяка под
бумажку, и даже показалось ему, что запах какой-то особый пошел от
квартиры - какой-то такой душок, как от всех этих, опечатанных, к которым
время от времени, да чуть ли не каждый день, приводила его чертова
служба... Почтальон воровато оглянулся, мелко изорвал конверт, а обрывки
сунул в карман - потом в канализацию спустить. Может, какому-нибудь
мальчишке или девочке недоставка на пользу будет...
А Вовка-вошка молчал, как убитый, до самых каникул, а после каникул
еще много всякого было, и Мишка сам почти мбыл о даче и черных легковухах.
В сорок третьем же Вовку-вошку и вправду убили. Гдето на Украине, о
чем Мишка, конечно, не узнал никогда, хотя и сам в это же время где-то в