Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
3 >
шары никелированные. Колька, конечно, приспособился и одни шар свернул. Но
красноармеец заметил и Кольке - молча - так свистнул по затылку, что
ловить Кольку пришлось... Потом занесли и спинки, потом шифоньер, зеркало
от него отдельно тащил один, самый здоровый, широко распялив руки. А
наверху это зеркало, наверное, снова вставили в дверь шифоньера и
закрепили специальными лапками - когда-то в московской Мишкиной квартире
тоже был такой шкаф. Потом тащили стулья, чемоданы с выступающими ребрами
и какие-то ящики с ручками по бокам. Потом в одно мгновенье внесли
разобранный круглый стол. Полукруглые доски вносили над головой за
торчащие из них направляющие рейки, и это было похоже на то, как несут
портреты вождей. Из перевернутых стульев по дороге выпадали сиденья...
Шкафы со стеклянными дверями, предназначенные для книг, были неподъемно
тяжелы. Штук сорок стопок самих книг, связанных мохнатыми веревками,
перекидали по цепочке. Внесли тяжеленные кресла, кожаные, обитые часто
гвоздями с медными шляпками в виде цветка, следом пронесли и вовсе чудную
штуку - здоровый красный абажур на высокой точеной ноге. И, наконец, пыхтя
и приседая под лямками, втащили рояль с длинным хвостом - как во дворце
юных пионеров, где Мишка был еще совсем недавно, прошлой зимой.
Все это время ребята из деревни и даже со станции, в полном составе
и, конечно, Мишка с Колькой среди всех, вертелись вокруг, Колька же даже и
на террасу влез, откуда и был вышиблен точно и хлестко - как "бабушка в
окошке". А красноармейцы внесли с великими предосторожностями тумбу с
деревянной сдвижной шторкой, за которой, по Мишкиному утверждению,
наверняка скрывался ламповый радиоаппарат, принимающий хоть Берлин, хоть
Мельбурн, хоть что, - потом побросали лямки и веревки в кузов и уехали,