Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
24 >
спросит что-нибудь, а ответ уже не слушает, по сторонам смотрит. Отец это
называл "салонные манеры", злился. Мишке же это чаще всего бывало на руку
- как и сейчас.
Мать быстро поела кашу, которая с вечера стояла в печи, быстро сняла
валенки и кофту, велела Мишке подвинуться, легла лицом в подушку и сразу
заснула. Руками она сверху накрыла голову, будто плакала, но Мишка слышал,
что она спит. Руки были красные, на концах пальцев белые пузыри - от
кипятка. Навозилась за дежурство, намыла мисок.
Мишка повернулся на бок, отгородился от холодной стены одеялом,
стараясь не стащить его с матери, сунул руку под подушку, нащупал конверт,
вытащил его и стал изучать.
На конверте был московский адрес. Название улицы Мишке было знакомо,
короткая улица эта была в самом центре, и Мишка там бывал - вместе с отцом
у одного его знакомого. Мишка порадовался, будто известная эта улица сразу
все разъяснила... Но одновременно Мишка и удивился - фамилия адресата
показалась ему тоже известной! Он стал вспоминать, откуда мог знать эту
нерусскую фамилию, но не вспомнил, хотя пытался довольно долго.
Единственный вывод, к которому пришел - слышал эту фамилию или от отца,
или от отцовских друзей. В любом случае оставалось несомненным, что это
фамилия того самого комдива, что был на даче в гостях.
Вскрыт конверт был неаккуратно - почти весь изорван. В конверте лежал
небольшой лист бумаги, исписанный с одной стороны. Мишка прочел еж,
перечитал, спрятал в конверт, конверт под подушку, подремал немного...
Вдруг проснулся толчком, снова вытащил письмо, перечитал еще раз:
"Женечка! Я решил написать, так как уверен, что почту по утрам достаешь
ты, когда Валентин уже уезжает на службу. Надеюсь, что письмо не попадет
ему в руки, хотя... Какая теперь разница? Вот что я хочу тебе сказать..."