Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
20 >
метров на триста. Тогда он снял варежки, надел их на концы воткнутых в
снег палок, вытер руками мокрое от снега лицо, подышал в ладони - и
заплакал почти в голос. Он плакал минуты три, хотя все уже было в порядке,
и даже хорошо - он оказался достоин самом Сайруса Смита, сумев в полной
тьме найти дорогу по небольшому подъему и определившись по запаху болота.
Но теперь он стоял и плакал - минуты три, а то и больше.
Через болото и поле он бежал на скорость, а пробегая мимо дачи,
приостановился. В верхнем окне по-прежнему был виден неяркий свет, и Мишке
показалось, что он услышал, как постукивает незапертая рама. Мишка
прислушался. Рама скрипнула и тихонько стукнула еще раз.
В это время сзади громко хрустнул снег, и чьи-то руки легли Мишке на
плечи. Мишка резко присел, вырвался и рванул с места, не оглядываясь. Он
понесся, затаив дыхание, да так и не вздохнул, пока - метров уже с пяти -
ем не окликнули. Остановился, оглянулся из-под локтя.
Тяжело переваливаясь в снегу бурками, в длинном тулупе нараспашку
поверх шинели шел к нему районный уполномоченный милиции Федор Степанович
Криворотов, с которым отношения у Мишки были самые лучшие. Мишка начал
дышать уже почти нормально. Федор Степаныч подошел, покашлял, обратился к
Мишке нелепо громким в ночной тишине износом:
- Чего поздно гуляешь, Михаил Батькович?
- На станцию бегал, к Володьке Ильичеву, уроки узнавать, - быстро, но
удачно не совсем даже соврал Мышка. Может Криворотов видел его с
Володькой...
- Ага, - непонятно, но безразлично сказал Криворотов. И снова
покашлял. - Вот такие дела, дорогой камарадо Михаил. Чего-нибудь новеньком
почитать не дашь?
- Дам, Федор Степаныч. Вы "Таинственный остров" Жюль Верна не читали?
- Не приходилось. А из какой жизни книга? Не из итальянской?