Философская книга.

2 >

взрывавших Храм Христа-Спасителя - все врут, почти все...
     Потом я  поверил  -  так  никто  не  врет,  не  принято  врать  такое
несусветное, да и незачем - врут,  чтобы  уважали  больше,  а  уважать  за
этакое - все равно за то, что у человека  абсолютный  слух,  склонность  к
гипнозу или рост выше двух метров - феномен, и все. Потом я понял, что  не
в уважении дело, он был просто другой, чем все  мы,  он  был  свободный  и
самодвижущийся - где-то я  вычитал  нечто  подобное,  не  помню.  Потом  я
познакомился с его старым приятелем, увидел кое-какие фотографии - все это
было уже не обязательно, я верил. Потом я стал почти свидетелем последнего
из его... черт знает, как это назвать... ну, деяний, скажем.
     Я хотел написать книгу об этой самой, возможно,  удивительной  жизни,
самой странной и привлекательной из тех, с  которыми  пересеклась  моя.  Я
писал, когда успехи кончились - будто отрезало, когда недолгая и небольшая
моя слава ушла между пальцев, как вода - вместе с деньгами.  Я  писал  это
вместо того, чтобы пытаться заработать хоть немного обычной в  кругу  моих
коллег  поденщиной  для  веселого  радио  и  еще  более  удалых   газетных
страничек. Я писал как бы неизвестно для чего, хотя в глубине  души  знал,
для чего и для кого...
     Я успел написать только три главы. Та жизнь кончилась, как  и  должна
была неминуемо  кончиться  та  жизнь.  Перед  вами  ее  тень,  эхо,  пыль,
оставшаяся в складках ношеной одежды.



1. ДО ВОЙНЫ. ПО-АНГЛИЙСКИ

     Дачу кончили строить осенью. А в начале декабря приехала  здоровенная
трехтонка, красноармейцы быстро сгрузили и принялись вносить мебель. Очень
ловко у них получалось. Сначала на верхний этаж внесли новенькие панцирные
сетки, а спинки оставили на террасе. Спинки были коричневые,  в  разводах,

Следующая

2 >