Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
16 >
ванной перед открытым краном - как бы помыв руки...
Дверь барака длинно заскрипела, выскочил в накинутом на плечи
взрослом полушубке - полами до земли - сын дежурного по станции Ильичев
Володька. Оглядываясь на окна барака, почти все темные, прыгая по снегу
коротко обрезанными чесанками, зашипел:
- Ты чего поздно стучишь, Михря? - и, заметив, что Мишка на лыжах,
сразу ошалел. - Ты чего?! Через лес!.. Во, Михря, смелого пуля боится...
Стал юлить, крутиться вокруг Мишки, сопеть, слизывать нижней губой
свои всегдашние сопли - в общем, Володька есть Володька, недаром и
прозвище имел самое ужасное в школе - Вовка-вошка. Противно, но у другого
не узнаешь.
- Слушай, Володька, есть к тебе дело, - сказал Мишка. - Только никому
об этом понял?
- А когда я звонил? - Володька даже сделал вид, что обиделся, хотя
всем было известно, что трепло он первое. Но обида обидой, а интерес
интересом. Володька придвинулся, даже перестал перебирать надетыми на босу
ногу чесанками. - Ну, какое дело?
- Дай пионерское под салютом всех вождей, - Мишка потребовал скорее
для порядка, зная, что если только не пригрозить хорошенько, Володька все
равно растреплется. Но пригрозить Мишка тоже собирался - потом.
- Под салютом всех вождей честное, сталинское, - бормотал Володька,
на всякий случай и перекрестился, обернувшись в сторону спаленной церкви.
- Ну, говори, какое дело?
- Вчера вечером что на дороге видел?
Володька даже подпрыгнул, черпанул чесанком снег, выругался:
- Скребена мать! А тебе зачем?
- Надо.
Володька долго кривлялся, торговался, договаривался, что Мишка будет
за него драться, если кто назовет Вовкой-вошкой. Наконец Мишка достал из
кармана жужжалку, показал Володьке. Тот сразу согласился - фонарик вся