Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
13 >
же бесцветным огнем горел газ на кухне той московской квартиры, где Мишка
раньше жил.
За болотом начался второй спуск - более пологий, чем первый, но
подлиннее. Лес здесь уже был настоящий, из темных широких и низких елей.
Мишка начал разгоняться, все сильнее, размашистее толкая носками валенок
упругие, выгнутые спинки лыж, все мощнее выбрасывая назад и в стороны
острия палок, тянущие за собой струйки снега. Ели вокруг были черными и
плоскими - как картонные декорации в игрушечном театре, который когда-то
давно, еще совсем маленькому Мишке привезли из Ленинграда. В лесу лыжня
была почти чистой, снег прошлой ночи словно не коснулся ее. Под луной она
отливала рыбьим животом, но еще больше напоминала Мишке какую-то блестящую
карамель, название которой уже забылось.
Мишка бежал легко, смоленые лыжи скользили отлично, валенки из
креплений почти не выскакивали. И Мишка отвлекся от дороги. Автоматически
передвигая лыжи, взмахивая палками, он старался думать не об отце, а о
деле, которого он давно ждал. С того самого вечера он знал, что теперь,
без отца, в его жизни начнутся такие события, о которых и в "Острове
сокровищ" не прочитаешь, такие приключения и тайны, что все томики Жюль
Верна вместе с Шерлоком Холмсом - чепуха. Он понимал, что в тот вечер
произошло нечто гораздо большее, чем просто начало полосы приключений, ему
было плохо без отца уже на следующее утро и становилось все хуже с каждым
днем прошедшего с того вечера года, но он все еще не мог вызвать в себе
жалость к отцу - никак не подходил его отец для жалости... И тот арест -
чем больше проходило времени, тем все полнее - совместился в его сознании
с арестом молодого человека по имени Эдмон Дантес, будущего графа
Монте-Кристо, и он даже сам не знал, насколько все было похоже и, к