Александр Кабаков. Подход Кристаповича -
11 >
утих, снег больше не сыпался, вышла луна.
- Хорошо, что луна, - сказал Мишка. - Колька, ты обо всем молчи,
ладно?
- Ладно, - сказал Колька. Он слушался Мишку не только потому, что
учился младше на класс, но и потому, что никогда в Москве не был, а Мишка
жил в Москве, ездил на метро. Кроме того, Мишкина маманя читала им вслух -
слушать было куда приятней, чем читать самим - про Гаттераса и Филеаса
Фогга, про Черную Стрелу и узника замка Иф... Сам же Мишка умел
замечательно ловко превратить в форт любой старый дровяник - не говоря уж
о том, что один раз Мишка летал с отцом на аэроплане и видел сверху может
даже Колькину деревню - правда, Мишка тогда был еще маленьким и почти
ничего не помнил, а Колька вообще в это не верил. Но все равно Мишку
слушался - верный Мишкин друг Колька Самохвалов, хозяйкин сын.
- Ладно, - сказал Колька. - А потом расскажешь все? Расскажи, Миш,
будь другом...
- Не ной, - сказал Мишка, - расскажу. Идем домой, у меня ноги сильно
замерзли.
По дороге Колька мужественно молчал, только когда выходили на светлые
места, он забегал вперед и заглядывал Мишке в лицо. Мишка бежал,
придерживая под рубашкой конверт и книгу. Особенно боялся, что потеряется
тоненький конверт. Остановился, туже затянул на штанах отцовский пояс -
почти почувствовал, как пряжка-крокодильчик впилась своими мелкими зубами
в новое место ремня. Побежали дальше. Колька пыхтел, но не отставал. Когда
прибежали, на ходиках было уже полвосьмого. Мать была на ночном дежурстве.
Есть оставленную на плите кашу было некогда, Мишка сразу стал готовить -
по плану, обдуманному дорогой, - лыжи. Колька пошел на свою хозяйскую
половину, принес два куска хлеба, положил Мишке в карман и стал смотреть,
как Мишка налаживает свои мировецкие финские лыжи, клееные, с высоко