Александр Кабаков. Нам не прожить зимы -
6 >
Между тем, Лиля встала, очень мило попрощалась с уже захмелевшей и
говорившей кто о музыке, кто о бабках компанией. Игоря, начинающего клевать
носом - устал и сам неутомимый директор - поцеловала в щеку и прикрыла за
собой дверь со словами: "Надо поспать немного, а то завтра работяг напугаю".
Когда она ушла, засобирались и все, был уже третий час ночи. Сергей
встал, деланно лениво потянулся, сказал: "Ну, кочумаем до завтра?" - но к
двери шагнул предательски резко, даже суетливо. Впрочем, это уже было
безразлично.
Лиля стояла на лестничной площадке, сигарете в ее руке дымилась, но она
забывала подносить ее ко рту.
- Откуда ты знала, что я пойду здесь, а не поеду на лифте? - спросил
он.
- А ты откуда знал, что я стою здесь, а не ушла давно в номер? -
ответила она.
Это были их последние слова за ночь, потом они уже только бесконечно
повторяли имена друг друга. По полу, куда они стащили гостиничный матрас,
потому что кровать была узка, шатка и шумна, одновременно шло тепло от
батарей и ледяные струи из каких-то щелей, и Сергей сразу захлюпал носом, но
потом все прошло и осталось только время, отмечаемое быстро светлеющей
серостью за окном и бесконечно сменяющимися движениями, сочетаниями, и пот
тек и высыхал на его спине, и ее слюна обжигала, словно кипящая, и
маленькие, по-детски короткие и широкие ступни упирались в его плечи, а он
все прятал лицо, задыхаясь, глубоко вдавливаясь до грудинной кости, так что
мир по сторонам весь был тонкой голубоватой кругло натянутой кожей, а он
сползал, давился волосами, и губы жгло, и болела, будто надорванная,
перепонка под языком. Он склонялся над нею, чувствуя, как искажается его
лицо, а она широко открывала глаза и смеялась тихо, как смеются довольные