Александр Кабаков. Нам не прожить зимы -
4 >
твоя поклонница, зашиб ты ее душу своим голосишком, мечтает познакомиться...
Я думаю, позвать, может?
- Зови, - Сергей пожал плечами.- Все лучше, чем на ваши рожи смотреть.
Тут Геночка пригласил к столу, Сергей сразу налил себе полстакана -
чтобы прогреться, простуда все же маячила где-то поблизости, хотя и
отступила после душа и в тепле, - а потом уж не пить. Дрянной
азербайджанский коньяк проскреб по горлу, но свое дело сделал: снизу в грудь
пошло тепло, голова стала легкой, в носу просохло. Сергей отвлекся,
заговорили о новой электронике, которую сдавали "Иноземцы", полный комплект
"Ямахи" и недорого, за сорок штук можно было бы взять... Но тут открылась
дверь, и все заткнулись. Лауреат международных конкурсов в Варшаве, Париже и
Вене Лилия Панарина явилась во всей славе своей - в экзотике черных кудрей,
тускло мерцающих цыганских глаз, лилового шелка на маленькой, зато
круглейшей заднице и золотого шелка на дивно отлитом бюсте. Все это так не
вязалось с "ливайсами", "адидасами" и длинным хайром сидящих в комнате, что
почувствовал даже Игорь, маячивший позади гостьи - смущенно хихикнул:
- Вот, ребята, кого я привел...
Но гостья справилась быстрее всех - Сергей потом привык к ее умению
справляться со всем, от гриппа у домочадцев до дамочек в иностранном отделе
концертного объединения.
- Можно с вами выпить, ребята? - И жестом опытнейшего человека
откуда-то из-за спины на стол бутылку прекрасного, любимого, молдавского. И
Сергею: - Ну, вот и сбылась мечта. Любимый певец, звезда... Теперь могу всем
говорить, что знакома...
Часа через два расчехлили маленькое электропиано, и Лиля, осторожно
примериваясь, села за него и сыграла нечто пенистое, неуловимое, все время
переползающее через край, и умоляюще глянув на Сергея начала его коронный