Александр Кабаков. Нам не прожить зимы -
12 >
на стенах, и где-то замкнуло провода, и во тьме посыпались искры, и тут же
запахло дымом, и удивительно быстро, мгновенно показался огонь, запылала
скатерть на пустом столе, в этом огне стояла вазочка с тремя гвоздиками.
Пламя поднялось столбом, и Сергей увидел того, что с обрезом, лежащим на
полу лицом вниз, а тот в свитере, что стрелял из-за стола, сидел на нем
верхом и тянул его левой рукой за волосы на затылке, выламывая голову назад
все сильнее, а правой шлепая по полу рядом с собой и не находя оружия.
Вот так и не найдя пистолет, он берет валяющуюся на полу стеклянную
пепельницу, кладет, аккуратно примерившись по месту, и изо всех сил
придавливает лицо убиваемого к этой пепельнице, и проворно встает, и топчет
затылок каблуком. Вот пламя от догорающей скатерти вскидывается еще выше,
цветы в вазочке горят, потрескивая. Вот Сергей ползет за стойку, стараясь
тащить Лилю под собой, не приоткрывая, ему кажется, что она уже мертва.
В кухне нет никого, дверь на улицу открыта, и сквозь нее Сергей увидел
кусок грязного дворового снега и груду картонных коробок от заморских
лимонов.
Сразу после клиники Лиля уехала куда-то на юг, а уже месяцев через пять
Сергей увидел ее афишу у консерватории - Шопен, Лист, Сибелиус... Он к этому
времени уже съездил в Данию с днями культуры. Вежливые датчане мило
улыбались, но контракт на диск не подписали. Голос вернулся почти полностью,
и спал он нормально, Ирка очень жалела и любила, как ей Бог дал.
В августе выходя из ресторана Дома композиторов он увидел ее,
спускающуюся со второго этажа, в сопровождении какого-то седого, в солидном
костюме и некрасивых очках. Сергей растерялся, но она окликнула:
"Сереженька, привет! Это мой муж, знакомьтесь... Володя, вот, пожалуйста,