Флоринда Доннер. Шабоно -
97 >
выкапывает другой корень. Этева раздробил его, смешал сок с оното и
натер
этой смесью все тело. -- На тропе моего отца появится пекари, -- прошептал
Сисиве. -- Я это знаю по тому, какой он взял корень. На каждого зверя есть
своя волшебная трава.
-- Даже на обезьян? -- спросила я.
-- Обезьяны пугаются громких криков, -- тоном знатока ответил Сисиве.
От страха обезьяны замирают на месте, и тогда стреляй в них сколько хочешь.
Однажды утром, почти скрытая в густом сплетении тыквенных лиан и
сорняков, я заметила Ритими. За твердыми стеблями, остроконечными листьями и
гроздьями белых, похожих на колокольчики цветов маниоки я видела только ее
голову. Казалось, она разговаривает сама с собой; слов я не слышала, но губы
ее все время шевелились, словно бормоча заклинания. Я было подумала, что она
колдует над своими посевами табака, чтобы те быстрее росли, либо собирается
угоститься табаком с грядки Этевы, расположенной по соседству.
Однако Ритими крадучись прошла к середине свой табачной делянки.
Торопливыми движениями она принялась обрывать веточки и листья, затем
воровато оглянувшись, затолкала их в корзину и прикрыла банановыми листьями.
Потом с улыбкой поднялась и, немного поколебавшись, направилась ко мне.
Почувствовав над собой ее тень, я с деланным удивлением подняла глаза.
Ритими поставила корзину на землю и села рядом со мной. Меня распирало
любопытство, но я знала, что спрашивать о том, что она делала, бесполезно.
-- Не трогай этого пучка в моей корзине, -- сказала она немного погодя,
не удержавшись от смеха. -- Я знаю, что ты за мной подсматривала.
Я почувствовала, что краснею, и улыбнулась. -- Ты стащила табак у
Этевы? -- Нет, -- сказала она в притворном ужасе. -- Он так хорошо знает все