Флоринда Доннер. Шабоно -
92 >
-- Мы оба разозлены, -- кричал Этева с нахальной самоуверенностью,
взвешивая в руке набруши. -- Мы должны умиротворить наш гнев. -- Затем
без
дальнейших разговоров он крепко врезал по выбритой тонзуре противника.
Из раны хлынула кровь. Она медленно растекалась по лицу мужчины, пока
не залила его сплошной красной маской. Ноги его дрогнули и чуть было не
подкосились. Но он устоял.
-- Ударь меня, и мы снова станем друзьями, -- воинственно гаркнул
Этева, заставив смолкнуть разгоряченную толпу. Опершись на палицу, он
подставил в ожидании голову. Удар противника на мгновение ошеломил Этеву;
кровь ручьем потекла по бровям и ресницам, заставив его закрыть глаза.
Тишину взорвали вопли мужчин, и целый хор одобрительных выкриков потребовал,
чтобы они ударили друг друга еще раз.
Со смешанным чувством ужаса и восхищения я следила за стоящими лицом к
лицу противниками. Их мускулы были напряжены, вены на шеях вздулись, глаза
сверкали, словно омытые яростным потоком крови. Их лица, замершие
презрительными красными масками, не выдавали боли, когда они, как два
раненых петуха, стали кружить друг против друга.
Тыльной стороной ладони Этева стер кровь, мешавшую ему видеть, и
сплюнул. Подняв палицу, он с силой опустил ее на голову соперника, и тот
беззвучно рухнул на землю.
Цокая языками, с помутневшими глазами, зрители разразились жуткими
воплями. Я не сомневалась, что поединку пришел конец, когда все
шабоно
наполнилось их оглушительными криками. Я взялась за руку Ритими и удивилась,
что ее залитое слезами лицо хранило довольное, почти радостное выражение.
Она пояснила, что, судя по тону издаваемых мужчинами выкриков, их уже не
волновали нанесенные вначале оскорбления. Все, что их интересовало, -- это