Флоринда Доннер. Шабоно -
89 >
одобрительные, возгласы мужчин. Только после третьего удара он изменил
стойку. На мгновение его губы скривились в одобрительной усмешке, и тут же
снова появилась ухмылка презрения и равнодушия. Постоянное притопывание
ногой, как объяснила мне Хайяма, выражало не что иное, как раздражение:
противник еще не нанес ему достаточно сильного удара.
С нездоровым оттенком праведного удовлетворения я надеялась, что
Ирамамове хорошенько прочувствует каждый удар. Поделом ему, думала я. Увидев
однажды, как он колотит свою жену, я стала испытывать к нему все нарастающую
неприязнь. И все же я не могла не восхищаться тем, как он храбро держится
среди этой толпы. В его прямой, как стрела, спине, в том, как он выпячивает
разукрашенную ссадинами грудь, было что-то по-детски задиристое. Его круглое
плоское лицо с узким лбом и распухшей верхней губой казалось таким ранимым,
когда он в упор глядел на стоящего перед ним молодого противника.
Интересно, подумала я, не выдает ли его чуть дрогнувший взгляд, что ему
крепко досталось.
Четвертый удар с сокрушительной силой врезался ему в грудь. Его
отголоски походили на катящиеся по реке камни во время бури.
-- Пожалуй, я слышала его хекуры, -- сказала я, уверенная,
что у
Ирамамове сломано ребро.
-- Он ваитери! -- хором воскликнули Итикотери и их гости.
Они
восторженно запрыгали на корточках, колотя над головой стрелами о луки.
-- Да. Это храбрец, -- повторила Хайяма, не сводя глаз с Ирамамове.
Тот, весьма довольный тем, как мощно прозвучали его хекуры,
стоял,
выпрямившись в толпе приветствовавших его мужчин, а его покрытая синяками
грудь раздувалась от гордости.
Успокоив зрителей, вождь Арасуве шагнул к брату. -- А теперь ты прими