Флоринда Доннер. Шабоно -
87 >
упала. А потом была темнота, помеченная искорками света, влетающими и
вылетающими у меня из головы, словно ночные светляки.
Потом я смутно осознала, что кто-то оттаскивает меня подальше от топота
пляски и укладывает в гамак. Я с огромным усилием открыла глаза, но
склонившаяся надо мной фигура была как в тумане. На лице и затылке я ощутила
легкое прикосновение чуть дрожащих рук. На мгновение мне показалось, что это
Анхелика. Но услышав этот ни на что не похожий голос, идущий из глубины
живота, я поняла, что это старый шаман Пуривариве распевает свои заклинания.
Я попыталась сосредоточить на нем взгляд, но его лицо оставалось размытым,
словно видимое сквозь толстый слой воды. Я хотела спросить его, где он был,
почему я не видела его с первого дня праздника, но слова оставались лишь
образами у меня в голове.
Не знаю, то ли я потеряла сознание, то ли спала, но когда я очнулась,
Пуривариве уже не было. Вместо него я увидела лицо Этевы, склоненное надо
мной так низко, что я могла бы потрогать красные круги на его щеках, между
бровями и в уголках глаз. Я протянула руки. Но рядом уже никого не было. Я
снова прикрыла глаза; в голове, словно в черной пустоте, красной вуалью
плясали круги. Я покрепче зажмурилась, пока это видение не рассыпалось на
тысячи осколков. Огонь в очаге разожгли снова; он наполнил хижину уютным
теплом, а меня словно спеленало плотное покрывало дыма. Вырванные из темноты
пляшущие тени отражались в золотистом налете на свисающих со стропил
калабашах.
Весело смеясь, в хижину вошла старая Хайяма и уселась возле меня на
земляной пол. -- Я думала, ты будешь спать до утра. -- Подняв обе руки к
моей голове, она стала ощупывать ее, пока не отыскала шишку, вздувшуюся за
ухом. -- Большая, -- заметила она. Ее иссохшее лицо выражало сдержанную