Флоринда Доннер. Шабоно -
85 >
уставился в пустоту, словно я прервала ход его размышлений.
Больше он не шевелился, и у меня возникло странное ощущение, что он
уснул. Но тут он чуть передвинул по земле ягодицы, не расслабляя ног, и
потихоньку снова еле слышно запел. Ни одного слова я понять не могла.
Начался дождь, и я вернулась в свой гамак. Капли мягко шлепались на
пальмовую крышу, порождая странный завораживающий ритм. Когда я снова
обратила взгляд к центру поляны, старик уже исчез. И только с поднимающейся
над лесом зарей я провалилась в бесконечность сна.
Красный закат пронизывал воздух багряным свечением. Несколько минут
небо пылало перед тем, как быстро погрузиться в темноту. Шел третий день
праздника.
Сидя в гамаке с детьми Этевы и Арасуве, я наблюдала, как около
полусотни мужчин Итикотери и их гостей с самого полудня без еды и отдыха
пляшут в центре поляны. В ритме собственных пронзительных криков, под
трескучее постукивание луков о стрелы, они поворачивались то в одну сторону,
то в другую, ступая вперед и назад. Над всем властвовал глухой назойливый
ритм звуков и движений, колыхание перьев и тел, смешение алых и черных
узоров.
Над деревьями взошла полная луна, ярко высветив поляну. На мгновение
непрерывный гул и движение стихли. Затем плясуны разразились дикими
гортанными криками, наполнив воздух оглушительным ревом, и отшвырнули прочь
луки и стрелы.
Забежав в хижины, танцоры выхватили из очагов горящие головни и с
бешеной яростью принялись лупить ими по столбам, поддерживающим крышу
шабоно. Полчища всевозможных ползучих насекомых со всех ног
бросились
спасаться в пальмовой крыше, а оттуда дождем посыпались вниз.
Испугавшись, что хижины могут рухнуть либо разлетающиеся искры подожгут
