Флоринда Доннер. Шабоно -
82 >
заполнить добрую половину блокнота сведениями об Итикотери. Ведь ты же водил
меня от хижины к хижине, поощряя других все мне рассказывать и учить вашему
языку и обычаям.
Милагрос хранил полную невозмутимость, его раскрашенное лицо походило
на лишенную всякого выражения маску. Мне захотелось его встряхнуть. Моих
слов он будто не слышал. Милагрос смотрел на деревья, уже почерневшие на
фоне угасающего неба. Я заглянула снизу вверх ему в лицо. Голова его резким
силуэтом выделялась на фоне неба.
И я увидела небо, словно подернутое огненными перьями попугая и
пурпурными кистями длинной обезьяньей шерсти.
Милагрос печально покачал головой. -- Ты сама знаешь, что пришла сюда
не работать. Ты намного лучше могла бы сделать то же самое в какой-нибудь
деревне поближе к миссии. -- В уголках его глаз собрались слезы; они дрожа
поблескивали на густых коротких ресницах. -- Знание наших обычаев и
верований дано тебе для того, чтобы ты могла войти в ритм нашей жизни; чтобы
ты чувствовала себя под защитой и в безопасности. Это дар, который нельзя ни
использовать, ни передавать другим.
Я не в силах была отвести взгляда от его влажных блестящих глаз; в них
не было упрека. В его черных зрачках я видела отражение своего лица. Дар
Анхелики и Милагроса.
Наконец-то я поняла. Меня провели сюда через леса вовсе не затем, чтобы
я увидела их народ глазами антрополога, просеивая, взвешивая и анализируя
все увиденное и услышанное, -- а для того, чтобы увидеть их так, как увидела
бы Анхелика в свой последний раз. Она тоже знала, что ее время и время ее
народа подходит к концу.
Я перевела взгляд на воду. Я и не почувствовала, как мои часы упали в
реку, но они лежали там на галечном дне, -- зыбкое видение крошечных
светящихся точек в воде, то сходящихся вместе, то расходящихся. Должно быть,