Флоринда Доннер. Шабоно -
80 >
другим мои пожитки, которые я оставила разбросанными в беспорядке. Тошнота
мигом растворилась в приступе ярости, когда я увидела свои блокноты тлеющими
в очаге.
Захваченные врасплох дети вначале смеялись над тем, как я, обжигая
пальцы, пыталась спасти то, что осталось от блокнотов. Постепенно веселье на
их лицах сменилось изумлением, когда до них дошло, что я плачу.
Я выбежала из шабоно по тропе, ведущей к реке, прижимая к
груди
обгорелые странички. -- Я попрошу Милагроса отвести меня обратно в миссию,
-- бубнила я, размазывая слезы по лицу. Но эта мысль настолько поразила меня
своей абсурдностью, что я расхохоталась. Как я предстану перед отцом
Кориолано с выбритой тонзурой? Присев над водой, я заложила палец в рот и
попыталась вырвать. Бесполезно. Вконец измученная, я улеглась лицом вверх на
плоском камне, нависающем над водой, и стала разбираться, что же осталось от
моих записей. Прохладный ветерок ворошил мои волосы. Я перевернулась на
живот. Теплота камня наполнила меня мягкой истомой, унесшей прочь всю мою
злость и усталость.
Я поискала в прозрачной воде свое лицо, но ветерок мелкой рябью сдул с
поверхности все отражения. Река не возвращала ничего. Пойманная, словно в
капкан, темными заводями у берегов, яркая зелень растительности казалась
сплошной дымчатой массой.
-- Пусти свои записи по воде, -- сказал Милагрос, садясь на камне рядом
со мной. Его внезапное появление меня не удивило. Я ожидала, что он придет.
Чуть кивнув головой, я молча повиновалась, и рука моя свисла с камня.
Пальцы разжались. И глядя, как мои записи уплывают по течению, я
почувствовала, как с моих плеч упал тяжкий груз. -- Ты не ходил в миссию, --
сказала я. -- Почему ты не сообщил, что отправляешься за родственниками