Флоринда Доннер. Шабоно -
8 >
землю и слезы не наполняли их глаза.
Давление крошечной ручки на мою щеку прервало мои воспоминания. Тешома,
четырехлетняя дочь Ритими и Этевы, лежащая на мне, открыла глаза и,
пододвинув свое лицо к моему, начала моргать густыми ресницами напротив
моих.
-- Разве ты не хочешь вставать? -- спросила малышка, запуская свой
палец в мои волосы. -- Бананы готовы.
Мне не хотелось покидать теплый гамак.
-- Интересно, сколько месяцев я провела здесь? -- спросила я.
-- Много, -- в унисон ответило три голоса.
Я не удержалась от улыбки. В ответе слышалось звучание более трех
голосов.
-- Да, много месяцев, -- тихо произнесла я.
-- Ребенок Тутеми еще спал у нее в животе, когда ты пришла, --
прошептала Тешома, приютившись напротив меня.
Я не то чтобы перестала отдавать себе отчет о времени, но дни, недели и
месяцы потеряли свои четкие границы.
Только настоящее имело здесь значение. Для этих людей важно было лишь
то, что происходило каждый день среди зеленых покровов леса. Вчера и завтра,
говорили они, так же неопределенны, как и мимолетные сны, хрупкие, как
паутина, которая заметна лишь когда луч света проникает сквозь листву.
В течение нескольких первых недель отсчет времени был у меня навязчивой
идеей. Я не снимала самозаводящиеся часы днем и ночью и записывала в дневник
каждый восход солнца, как будто от этого зависело мое существование. Я не
могу точно определить, когда именно во мне произошло странное коренное
изменение. Но верю, что все это началось даже до того, как я приехала в
поселение Итикотери, -- в маленьком городке восточной Венесуэлы, где я
изучала целительские практики.
После транскрибирования, перевода и анализа многочисленных
магнитофонных записей и сотен страниц заметок, собранных в течение многих