Флоринда Доннер. Шабоно -
76 >
указывая на старика в группе мужчин. -- Он -- шапори, наводящий
страх.
Однажды его убили, но он не умер.
-- Однажды его убили, но он не умер, -- медленно повторила я, не зная,
как это понимать, -- в буквальном или переносном смысле.
-- Его убили во время набега, -- сказал Этева, заходя в хижину. --
Мертвый, мертвый, мертвый, но не умер. -- Он раздельно выговаривал каждое
слово, усиленно шевеля губами, словно таким способом мог донести до меня
истинное значение своих слов.
-- А такие набеги еще случаются? На мой вопрос никто не ответил. Этева
достал длинную полую тростинку, небольшой тыквенный сосуд, спрятанный за
одним из стропил, и вышел встречать гостей, остановившихся посреди поляны
лицом к хижине Арасуве.
Мужчины все подходили, и я громко поинтересовалась, приглашались ли на
праздник женщины.
-- Они снаружи, -- пояснила Ритими. -- Украшают себя вместе с
остальными гостями, пока мужчины принимают эпену.
Вождь Арасуве, его брат Ирамамове, Этева и еще шестеро мужчин
Итикотери, все разукрашенные перьями, мехом и красной пастой оното,
уселись
на корточки напротив уже сидевших гостей. Они немного поговорили, избегая
глядеть друг другу в глаза.
Арасуве отвязал висевший у него на шее маленький калабаш, засыпал
немного коричневато-зеленого порошка в один конец полой тростинки и
повернулся к брату Анхелики. Приставив конец тростинки к носу шамана,
Арасуве с силой вдул одурманивающий порошок в ноздрю старика. Шаман не
сморщился, не застонал и не отшатнулся, как это делали другие мужчины. Но
глаза его помутнели, а из носа и рта потекла какая-то зеленая слизь, которую
он смахивал веточкой. Медленно, нараспев он начал произносить заклинания.