Флоринда Доннер. Шабоно -
7 >
шабоно. Снаружи низкая сторона хижины была закрыта закрепленной у
крыши
клиньями стеной из коротких столбов.
Тяжелый туман окутывал деревья вокруг. Листья пальм, свисающие с
внутренней стороны хижины, причудливо вырисовывались на сером фоне неба.
Охотничья собака Этевы подняла голову и, не проснувшись полностью,
широко зевнула. Я закрыла глаза, впадая в дремоту от запаха бананов,
жарящихся на огне. У меня затекла спина и болели ноги после того, как я
практически целый день провела на корточках, выпалывая сорняки в садах
неподалеку.
Я неожиданно открыла глаза от того, что гамак сильно раскачивался, а
маленькое колено давило мне на живот.
Инстинктивно я опустила сетку гамака, чтобы уберечься от тараканов и
пауков, постоянно падавших с пальмовой крыши.
По крыше и вокруг меня смеясь ползали дети. По сравнению с моей кожа у
них была нежнее и теплее. Практически каждое утро с тех пор, как я приехала,
дети приходили ко мне и трогали своими пухлыми руками мое лицо, грудь, живот
и ноги, уговаривая меня назвать каждую часть тела. Я притворилась, что сплю,
и громко захрапела. Два малыша приютились у меня по бокам, а маленькая
девочка сверху, давя своей темной головкой в мой подбородок. Они пахли дымом
и пылью.
Когда я впервые пришла в их деревню глубоко в джунглях между Венесуэлой
и Бразилией, то не знала ни слова на их языке. Но для восьмидесяти человек,
населяющих шабоно, это не стало препятствием для того, чтобы принять
меня.
Для индейцев не понимать их язык равносильно тому, что ты aka boreki
--
немой. То есть меня кормили, любили и прощали; ошибки не замечались, как
будто я была ребенком. Большинство моих промахов сопровождались неистовыми
взрывами смеха, который сотрясал их тела до тех пор, пока они не валились на