Флоринда Доннер. Шабоно -
65 >
поддерживающими все жилище, она водрузила мой рюкзак среди лубяных коробов,
множества разных корзин, топора, сосудов с оното, семенами и кореньями.
Самоуверенность Ритими основывалась не столько на том факте, что она
была старшей дочерью вождя Арасуве от его первой, уже умершей жены, дочери
старой Хайямы, и не столько на том, что она была первой и любимой женой
Этевы, сколько на том, что Ритими знала, что, несмотря на порывистый нрав,
все в шабоно ее уважали и любили.
-- Не могу больше, -- взмолилась я, когда Хайяма достала из огня
очередной банан. -- У меня уже полон живот.
И задрав майку, я выпятила живот, чтобы она видела, какой он полный.
-- Твоим костям надо бы обрасти жиром, -- заметила старуха, разминая
пальцами банан. -- У тебя груди маленькие, как у ребенка. -- Хихикнув, она
подняла мою майку повыше. -- Ни один мужчина никогда тебя не захочет --
побоится, что ушибется о твои кости.
Широко раскрыв глаза в притворном ужасе, я сделала вид, что жадно
набрасываюсь на пюре. -- От твоей еды я уж точно стану толстой и красивой,
-- пробубнила я с набитым ртом.
Еще не обсохшая после купания в реке, в хижину вошла Ритими, расчесывая
волосы тростниковым гребнем. Сев рядом, она обняла меня за шею и влепила
пару звучных поцелуев. Я едва удержалась от смеха. Поцелуи Итикотери
вызывали у меня щекотку. Они целовались совсем не так, как мы; всякий раз,
приложившись ртом к щеке или шее, они делали фыркающий выдох, заставляя губы
вибрировать.
-- Ты не станешь перевешивать сюда гамак Белой Девушки, -- сказала
Ритими, глядя на бабку. Решительность тона совсем не вязалась с просительно
мягким выражением ее темных глаз.
Не желая оказаться причиной спора, я дала понять, что не так уж важно,