Флоринда Доннер. Шабоно -
64 >
полу, я уселась напротив Хайямы.
Полностью вытянув ноги на манер женщин Итикотери и почесывая голову ее
ручного попугая, я стала ждать еды.
-- Ешь, -- сказала она, подавая мне печеный банан на обломке калабаша.
С большим вниманием старуха следила за тем, как я жую с открытым ртом, то и
дело причмокивая. Она улыбнулась, довольная тем, что я по достоинству
оценила мягкий сладкий банан.
Милагрос представил мне Хайяму как сестру Анхелики. Всякий раз, глядя
на нее, я пыталась отыскать какое-то сходство с хрупкой старушкой, с которой
я навеки рассталась в лесу. Ростом около пяти футов четырех дюймов, Хайяма
была довольно высокой для женщин Итикотери. Она не только физически
отличалась от Анхелики, не было у нее и легкости души, присущей ее сестре. В
голосе и манерах Хайямы ощущалась жесткость, из-за чего я нередко
чувствовала себя неуютно. А ее тяжелые обвислые веки вообще придавали лицу
особо зловещее выражение.
-- Ты останешься здесь, у меня, пока не вернется Милагрос, -- заявила
старуха, подавая мне второй печеный банан.
Чтобы ничего не отвечать, я набила рот горячей едой.
Милагрос представил меня своему зятю Арасуве, вождю Итикотери, и всем
прочим жителям деревни. Однако именно Ритими, повесив мой гамак в хижине,
которую разделяла с Этевой и двумя детьми, заявила на меня свои права. --
Белая Девушка будет спать здесь, -- объявила она Милагросу, пояснив, что
гамаки малышей Сисиве и Тешомы будут повешены вокруг очага Тутеми в соседней
хижине.
Никто не стал возражать против замысла Ритими.
Молча, с чуть насмешливой улыбкой, Этева наблюдал за тем, как Ритими
носилась между хижинами -- своей и Тутеми -- перевешивая гамаки привычным
треугольником вокруг огня. На небольшом возвышении между двумя столбами,