Флоринда Доннер. Шабоно -
62 >
промахивается.
-- Не промахиваюсь! -- крикнул Сисиве, покраснев от злости.
Я погладила чуть отросшие волосы на его выбритой макушке. В солнечном
свете волосы у него оказались не черными, а красновато-коричневыми.
Подыскивая слова из своего небогатого запаса, я постаралась заверить его,
что когда-нибудь он станет лучшим охотником в деревне.
Сисиве, сыну Ритими и Этевы, было шесть, максимум семь лет от роду,
потому что он еще не носил лобкового шнурка. Ритими, считавшая, что чем
раньше подвязать пенис мальчика к животу, тем быстрее сын будет расти,
постоянно заставляла его это делать. Но Сисиве отказывался, оправдываясь,
что ему больно. Этева не настаивал. Его сын и так рос крепким и здоровым.
Скоро уже, доказывал отец, Сисиве и сам поймет, что негоже мужчине
показываться на людях без такого шнурка. Как большинство детей, Сисиве носил
на шее кусочек пахучего корня, отгонявшего хворь, и как только стирались
рисунки на его теле, его тут же заново раскрашивали пастой оното.
Заулыбавшись, начисто позабыв о гневе, Сисиве взялся за мою руку и
одним ловким движением вскарабкался на меня так, словно я была деревом. Он
обхватил меня ногами за талию, откинулся назад и, вытянув руки к небу,
крикнул: -- Смотри, какое оно голубое -- совсем как твои глаза! Из самого
центра поляны небо казалось огромным. Его великолепия не затеняли ни
деревья, ни лианы, ни листва.
Густая растительность толпилась за пределами шабоно, позади
бревенчатых
заграждений, охранявших доступ в деревню. Казалось, деревья терпеливо
дожидаются своего часа, зная, что их вынудили отступить лишь на время.
Потянув меня за руку, ребятишки свалили нас с Сисиве на землю. Первое
время я не могла разобраться, кто чей родитель, потому что дети кочевали от