Флоринда Доннер. Шабоно -
55 >
моему измученному телу. Намылив шампунем сначала голову, затем все тело, я
смыла с кожи весь пепел, весь запах смерти. Я повернулась к Милагросу; его
почерневшее лицо изможденно осунулось, а в глазах стояла такая печаль, что я
пожалела о той поспешности, с какой принялась отмываться. Нервными
движениями я стала стирать майку и, не глядя на него, спросила: -- Мы ведь
уже почти дошли до деревни? -- По моему разумению, выйдя из миссии, мы
прошагали далеко за сотню миль.
-- Мы придем туда завтра, -- сказал Милагрос, разворачивая маленький
сверток из обвязанных лианами листьев с жареным мясом. Уголки его рта
приподнялись в лукавой улыбке и резче обозначили морщины вокруг раскосых
глаз. -- То есть, если мы будем идти моим шагом.
Дождь стихал. Тучи разошлись. Я глубоко задышала, наполняя легкие
чистым свежим воздухом. Долго еще после того, как дождь прекратился, с
листвы падали капли.
Поймав отражение солнца, они ослепительно сверкали, словно осколки
стекла.
-- Я слышу, кто-то идет, -- прошептал Милагрос. -- Не шевелись.
Я ничего не слышала -- ни птичьего голоса, ни шелеста листвы. Только я
хотела сказать об этом, как треснула ветка, и на тропе перед нами появился
нагой мужчина. Он был немного выше меня -- примерно пять футов четыре дюйма.
Интересно, подумала я, что делает его более мощным на вид -- его мускулистая
грудь или нагота. В руках у него был большой лук и несколько стрел. Лицо и
тело были покрыты красными извилистыми линиями, которые тянулись по бокам
вдоль ног и заканчивались точками вокруг колен.
Чуть позади него на меня таращились две молодые женщины. В их широко
раскрытых темных глазах замерло изумление. Пучки волокон, казалось,
вырастали у них из ушей. В уголках рта и нижней губе торчали палочки