Флоринда Доннер. Шабоно -
52 >
подкосились, и он устало рухнул на землю.
-- Ты похоронил ее? -- спросила я, перекинув его руку себе через плечо,
чтобы втащить его на мой гамак. Мне это удалось с большим трудом -- сначала
перекинула туловище, потом ноги.
Он открыл глаза и поднял руку к небу, словно мог дотянуться к далеким
облакам. -- Ее душа вознеслась на небо, в дом грома, -- с трудом выдавил он.
-- Огонь высвободил ее душу из костей, -- добавил он и тут же крепко уснул.
Охраняя его беспокойный сон, я увидела, как перед моими усталыми
глазами выросла призрачная чаща деревьев. В ночной тьме эти химерические
деревья казались реальнее и выше пальм. Печали больше не было. Анхелика
исчезла в моем сне, стала частицей настоящих и призрачных деревьев. Теперь
она вечно будет скитаться среди духов исчезнувших зверей и мифических
существ.
Перед самым рассветом Милагрос взял лежавшие на земле мачете, лук и
стрелы. С отрешенным видом он забросил за спину колчан и, ни слова не
говоря, направился в заросли. Я поспешила следом, боясь потерять его в
полумраке.
Часа два мы шли молча, а потом Милагрос резко остановился на краю
лесной прогалины.
-- Дым мертвых вреден для женщин и детей, -- сказал он, указав на
сложенный из бревен погребальный костер.
Он уже частично обрушился, и в золе виднелись почерневшие кости.
Сев на землю, я стала смотреть, как Милагрос подсушивает над небольшим
костром ступу, сделанную им из куска дерева. Со смесью ужаса и какого-то
жуткого любопытства я неотступно следила за тем, как Милагрос просеивает
золу, выбирая из нее кости Анхелики. Потом он принялся толочь их в ступе
тонким шестом, пока те не превратились в черно-серый порошок.
-- С дымом костра ее душа добралась к дому грома, -- сказал Милагрос.