Флоринда Доннер. Шабоно -
51 >
тревогу.
Не зная, что делать, я подошла к краю воды. Никогда прежде они не
уходили вдвоем, оставив меня одну.
На другом берегу реки стояло дерево, бесконечно одинокое, его ветви
склонились над водой, удерживая на весу целую сеть ползучих растений, на
которой виднелись нежные красные цветы. Они походили на мотыльков,
попавшихся в гигантскую паутину.
Стайка попугаев шумно расселась на лианах, тянувшихся, казалось, прямо
из воды, безо всякой видимой опоры, потому что невозможно было разглядеть, к
какому дереву они прикреплены. Я начала подражать крикам попугаев, но они
явно не замечали моего присутствия.
Лишь когда я зашла в воду, они взлетели, раскинувшись по небу зеленой
дугой.
Я ждала, пока солнце не скрылось за деревьями, а кроваво-красное небо
не залило реку своим огнем. Я рассеянно подошла к гамаку, поворошила золу,
пытаясь оживить костер. Прямо мне в лицо вперилась янтарными глазами зеленая
змея, и я онемела от ужаса. Покачивая головкой в воздухе, она, казалось,
была напугана не меньше меня. Затаив дыхание, я вслушивалась, как она
шуршала опавшей листвой, медленно исчезая в густом сплетении корней.
У меня уже не осталось сомнений, что Анхелику я никогда больше не
увижу. Я не хотела плакать, но уткнувшись лицом в сухие листья, не смогла
сдержать слез. -- Куда же ты ушла, старая женщина? -- шептала я те же слова,
что и во сне. Я позвала ее по имени сквозь огромное зеленое море зарослей.
Из-за старых деревьев не донеслось никакого ответа. Они были немыми
свидетелями моей печали.
В густеющих сумерках я еле разглядела фигуру Милагроса.
С почерневшим от золы лицом и телом, он замер передо мной, немного
постоял, выдерживая мой взгляд, а потом глаза его закрылись, ноги