Флоринда Доннер. Шабоно -
50 >
-- Сны, сны, -- каждую ночь говорил Милагрос, заканчивая свои истории.
-- Кто видит сны, тот долго живет.
Наяву ли это было, во сне ли? Спала я или бодрствовала, когда услышала,
как зашевелилась Анхелика? Невнятно что-то пробормотав, она села. Еще не
очнувшись от сна, она отвела прилипшую к лицу прядь волос, огляделась и
подошла к моему гамаку. Она смотрела на меня необычайно пристально; глаза ее
казались огромными на худом морщинистом лице.
Она открыла рот; из ее гортани полились странные звуки, а все тело
затряслось. Я протянула руку, но там не было ничего -- одна лишь неясная
тень, удаляющаяся в заросли. -- Старая женщина, куда ты уходишь? -- услышала
я собственный голос. Ответа не было -- лишь стук капель тумана, осевшего на
листьях. На мгновение я увидела ее еще раз -- такой, как в тот же день
видела ее купающейся в реке; а потом она растаяла в густом ночном тумане.
Не в силах остановить ее, я видела, как она исчезла в расщелине,
скрытой в земле. И сколько я ни искала, я не смогла найти даже ее платья.
Это всего лишь сон, уговаривала я себя и продолжала искать ее в потемках, в
окутанной туманом листве. Но от нее не осталось даже следа.
Я проснулась в сильной тревоге, с колотящимся сердцем. Солнце уже
высоко поднялось над верхушками деревьев. Никогда еще с начала нашего похода
я не спала так допоздна, и не потому, что я не хотела спать, -- просто
Милагрос требовал, чтобы мы поднимались с рассветом.
Анхелики не было; не было ни ее гамака, ни корзины. Под деревом стояли
лук и стрелы Милагроса. Странно, подумала я. До сих пор он никогда без них
не уходил. Должно быть, он ушел со старой женщиной собирать плоды или орехи,
которые нашел вчера, повторяла я про себя, пытаясь загасить растущую