Флоринда Доннер. Шабоно -
49 >
Я было пыталась сориентироваться по встречавшимся нам крупным рекам,
надеясь, что они будут соответствовать тем, которые я помнила из учебников
географии. Но всякий раз, когда я спрашивала их названия, они не совпадали с
теми, какие я знала, поскольку Милагрос называл их индейские имена.
По ночам при слабом свете костра, когда земля, казалось, источала белый
туман, и я чувствовала на лице влагу ночной росы, Милагрос начинал низким
гнусавым голосом рассказывать мифы своего народа.
Анхелика широко раскрывала глаза, словно стараясь не столько
внимательно слушать, сколько не уснуть, и обычно минут десять сидела прямо,
а потом крепко засыпала. А Милагрос рассказывал до глубокой ночи, оживляя в
памяти времена, когда в лесу обитали некие существа -- отчасти духи, отчасти
животные, отчасти люди -- существа, насылавшие мор и наводнения, наполнявшие
лес дичью и плодами и учившие людей охоте и земледелию.
Любимым мифом Милагроса была история об аллигаторе Ивраме, который до
того, как стать речным животным, ходил и разговаривал, как человек. Ивраме
был хранителем огня и прятал его у себя в пасти, не желая делиться с
другими. Тогда лесные обитатели решили устроить аллигатору роскошный пир,
ибо знали, что только заставив его расхохотаться, они смогут похитить огонь.
Они рассказывали ему одну шутку за другой, пока, наконец, Ивраме не выдержал
и не разразился громким хохотом.
Тогда в его раскрытую пасть влетела маленькая птичка, схватила огонь и
улетела высоко на священное дерево.
Оставляя нетронутым основное содержание мифов, которые он выбирал для
рассказа, Милагрос видоизменял их и приукрашивал по своему вкусу. Он
вставлял в них подробности, не приходившие ему прежде в голову, добавлял
собственные суждения, возникавшие по ходу повествования.